В советские времена Щаранский преследовался коммунистической системой за свои убеждения, был одним из самых авторитетных диссидентов-правозащитников. Сегодня в Израиле он — министр по делам диаспор и Иерусалима, а также является лидером одной из политических партий, выражающей интересы репатриантов из бывшего СССР.
     Что происходит сейчас в Израиле? Почему тормозится процесс договоренностей с Палестиной? Об этом Натан Щаранский рассказал в своем интервью для итальянской газеты "Стампа", с фрагментами которого мы знакомим сегодня наших читателей.

     — Господин министр, в Италии было проведено исследование, согласно которому
35,9 % итальянцев полагают, что израильтяне поступают с палестинцами так же, как нацисты поступали с евреями. Недавно в Швеции произошел инцидент, когда ваш посол выразил протест против экспоната в музее, который он посчитал прославлением террористки-камикадзе.

    — Он был прав, потому что тот террористический акт (о котором напоминал экспонат музея. — "Д.М.") является одним из самых жестоких и зверских. По словам свидетелей, прежде чем взорвать себя в ресторане "Максим" и убить 22 невинных человека, террористка притянула к себе коляску с новорожденным: тогда в Хайфе, среди прочих, погибли три поколения одной семьи: бабушка, родители и дети.

     — Вы не считаете, что выходить за рамки дипломатических канонов — это непредусмотрительно и говорит о нервозности?

     — Существуют ситуации, когда дипломатические каноны становятся даже неуместными. Я бы хотел посмотреть, что бы сделал шведский дипломат, если бы наткнулся на памятник убийце Анны Линд...

     — Но ведь автор композиции в музее Стокгольма — еврей.

    — В СССР, когда я был в тюрьме, среди руководителей тоже было достаточно евреев. Были евреи-фашисты. Многие евреи до сих пор поддерживают антисемитизм. Среди убитых в ресторане в Хайфе были и арабы. И что теперь?

     — Вернемся к антисемитизму. Он широко распространяется в Европе, тем не менее о важности сохранения памяти не забыли.

    — Позвольте мне сначала ответить на вопрос о евреях, которые, якобы, поступают так же, как нацисты. Этот вопрос сам по себе является признаком непростительного предрассудка.
    Что касается памяти: конечно, правильно, что некоторые европейские государства ввели день памяти евреев, которые подвергались преследованиям. Но Роберт Вистрих справедливо называет антисемитизм "самой долгой ненавистью", начиная от нападения на евреев Александрии в 38 году н. э. и кончая делом Дрейфуса и "хрустальной ночью".
    Европа — это мать, а сегодня — наследница как теологического средневекового антисемитизма, так и современного расового. В СССР я пережил коммунистический антисемитизм. Как и многие, я полагал, что антисемитизм и тоталитаризм связаны между собой. Однако это не так. Однажды я пригласил к себе послов Франции и Бельгии, двух просвещенных и демократических стран, таких же, как и Швеция, чтобы поговорить о сотнях случаев нападения, поджогов, бойкота... И я понял, что нынешний антисемитизм отличается от того, который был раньше.
    Посол Бельгии сказал мне: "Антисемитизм исчезнет, когда по телевизору перестанут показывать, как евреи притесняют палестинцев".

   — А вы что думаете по этому поводу?

   — Я думаю, что эта точка зрения возлагает на евреев, а вернее, на Израиль, вину, которой на нем нет. Осуждение Израиля — это плод идеологического ослепления: защиту путают с нападением, намеренное убийство невинных — с трагическими потерями в ходе войны с террором. В основе лежит предрассудок, который есть душа антисемитизма.
    Это началось в 1967 году, когда Израиль, находясь в смертельной опасности, все же выиграл Шестидневную войну. Пал образ еврея-жертвы, к которому привыкли государства, участвовавшие в трагедии Холокоста. На смену склонившемуся и послушному еврею пришел еврей победоносный: это непереносимый для Европы результат.
    С тех пор, в частности, когда Арафат отвергал самые лучшие мирные предложения, когда террористы-камикадзе взрывали себя один за другим, Израиль превратился в виновника.

    — Тем не менее, многие утверждают, что мы имеем дело не с волной антисемитизма, а с сильной критикой политики израильского правительства.

     — То, что это не так, можно понять по демонизации Израиля, когда на многочисленных карикатурах (например, в Independent) Шарон изображается кровавым пожирателем палестинских детей; это можно определить по двойным стандартам, которыми полны архивы ООН, осуждающей только Израиль и не трогающей такие страны, как Китай или африканские государства, где совершается геноцид; по оспариванию самого права Израиля на существование; по лжи, которая клеймит его как государство апартеида и убийцу невинных.
     Кроме того, нападения, избиения, поджоги, бойкоты по всей Европе — это уже гораздо больше, чем критика. Причина в том, что Европа вернулась к политике попустительства: с арабо-израильским конфликтом и распространением террора пришла большая волна антисемитизма мусульманских стран, а Европа позволила ему прижиться на своих корнях.
     Исламский мир перенял от Европы идеи о заговоре, Протоколы Сионских мудрецов и древние христианские верования о евреях, жаждущих человеческой крови (маца на крови), превратив евреев в чудовищ, которые не хотят ничего другого, кроме как причинить зло другим...
    В связи с тем, что террористическая война и волна антисемитизма и антиамериканизма совпали по времени, в Европе посчитали, что смогут избежать худшего, держась в стороне. Но слабость вызывает еще больший терроризм, еще больший антисемитизм.

    — Вы считаете, что опасность ощутима и близка?

    — Конечно, да, и не только для евреев. Антисемитизм, согласно которому всем будет хорошо, если Израиль исчезнет, открывает дорогу для тоталитарной идеологии терроризма. — Но что может сделать Европа, чтобы предотвратить антисемитизм?

    — Очень многое, если будет воздействовать на корни терроризма, борясь с прививанием ненависти. Необходимо запретить клевету, прекратить финансирование, рассказать о конфликте, о его истинной истории и о терроризме.
    Один раз я спросил у молодых правозащитников, которые устроили манифестацию одновременно как в поддержку сексуальных меньшинств, так и в поддержку Арафата, знают ли они, что у палестинцев никто из геев, никто из тех, кто отличается от остальных, не может чувствовать себя свободным.
    Израиль — это единственная демократическая страна в регионе, и демократические движения должны об этом вспомнить.